2919 • 
Идеально, если честно, почти никогда не идёт. Микрофон не включился, презентация не открылась, слушатель задал вопрос не по теме, в зале кто-то шумит, вы забыли фразу, ребёнок вошёл в кадр, в голове внезапно белый лист, а внутри маленький режиссёр орёт: «Снято! Переснимаем!»
Только жизнь, в отличие от кино, чаще всего не даёт второго дубля. Мы живём сразу «на чисто».
И вот здесь нам нужна импровизация.
Не как «нести что попало», а как умение оставаться в моменте, видеть происходящее, не воевать с реальностью и вплетать её в своё выступление.
Однажды встреча моего Клуба ораторов оказалась под угрозой срыва: няня заболела, замену я не нашла, ребёнка оставить было не с кем. Можно было отменить встречу и страдать, что всё пошло не так. Но я решила: встрече быть.
Так я использовала принцип «Безумной ткачихи» от моего учителя Андрея Ланда.
Я переделала программу и превратила присутствие ребёнка не в баг, а в фишку вечера. Мы работали с самопрезентацией, возражениями из зала, сложными слушателями и неожиданностями, которые возникали прямо по ходу занятия. Ребёнок стал живой демонстрацией того, что сцена — это не стерильная лаборатория, где всё под контролем, а полотно, в которое иногда приходится вплетать всё, что происходит вокруг.
Именно такие моменты люди потом помнят лучше всего, потому что импровизация создаёт что-то живое на наших глазах.
В 2025 году вышло исследование о влиянии импровизационного театра. Если говорить по-человечески, людей не просто позвали «поиграть в смешные сценки», а посмотрели, что с ними происходит со временем. У тех, кто занимался импровизацией, сильнее выросли вера в свою творческую способность и самооценка по сравнению с контрольной группой. И мне это очень понятно: игра — не развлечение после серьёзной работы, а тренировка смелости, контакта и способности действовать, когда ты не знаешь, что будет дальше.
На этом построены и популярные импровизационные шоу. В российских «Импровизаторах» артисты создают сцены без заранее написанного сценария: есть правила игры, задания, партнёры и готовность ошибаться публично. Все импровизации снимаются с одного дубля и не переигрываются, и зрителю интересно не потому, что всё гладко, а потому что всё рождается сейчас.
В этом и есть сила: импровизация не требует отсутствия страха, она требует присутствия.
У неё есть несколько базовых принципов, которые прекрасно работают не только на сцене, но и в жизни.
Первый — принимать: «Да». Если партнёр, зал, обстоятельства или жизнь подкинули вам что-то неожиданное, сначала признайте реальность. Не зависайте в точке «так не должно было быть». Уже случилось. Микрофон не работает, человек возразил, ребёнок зашёл в кадр, мысль улетела. Да, это здесь.
Второй — добавлять своё: «Да, и…». Не просто принять, а продолжить, развить мысль партнёра, зрителя из зала, найти ход, внести себя.
Третий — быть здесь и сейчас: не улетать в голову с вопросами «как я выгляжу?» и «а вдруг я сейчас провалюсь?», а слушать, видеть, дышать, подхватывать.
И ещё один важный принцип: на сцене нет ошибок. Есть материал.
Упал на сцене? Вплети. Забыл фразу? Выдохни и скажи иначе. Слушатель возразил? Услышь и используй. Пошло не по плану? Отлично, теперь у нас появился живой материал.
Один из известных публичных примеров — Дженнифер Лоуренс, которая в 2013 году споткнулась на лестнице, когда шла получать «Оскар». Она вышла к микрофону и пошутила, что зал аплодирует стоя только потому, что всем неловко из-за её падения. Так ошибка стала частью живой речи.
У меня был похожий момент на свадьбе, где внезапно выключили свет. Можно было биться головой об пол: ну как так, в такой важный день? Но мы не стали спорить с реальностью. Мы начали петь песни всем залом.
И этот сбой превратился в один из самых мощных моментов вечера, который остался в памяти каждого, кто там был. Не всё, что пошло не по плану, является провалом. Иногда это материал, который просто просится быть вплетённым.
Игра возвращает взрослому человеку то, что у него часто отняли ещё у школьной доски: право пробовать, ошибаться, быть смешным, быть нелепым, быть живым — и не умирать от этого.
На моих курсах я часто вижу, как люди сначала сопротивляются игровым заданиям. Особенно серьёзные люди. Одна участница-юрист начинала с состояния: «Я так не умею, не могу, я вообще серьёзный человек». А потом ходила на курс, в клуб ораторов, пробовала, ошибалась, смеялась, получала поддержку группы — и в какой-то момент начала стендапить каждый раз, когда выходила говорить.
Не потому что стала другим человеком, а потому что разрешила себе быть не только правильной.
В этом смысле игра — это безопасный риск: маленькое задание, смех, ошибка, поддержка группы, новый опыт тела. Я проявилась — и мир не рухнул. Я сказала неидеально — и меня не выгнали из стаи.
Сцена учит нас не только выступать. Когда мы перестаём бояться ошибки перед людьми, мы незаметно начинаем иначе действовать и в жизни: легче пробовать новое, соглашаться на возможности, выдерживать неловкость, говорить неидеально, но честно, делать то, что хочется, даже если нет гарантии, что всё получится с первого дубля.
Поэтому импровизация — это не замена подготовке, а способность оставаться живым внутри непредсказуемости. Подготовка, структура и смысл важны, но реальное выступление всё равно происходит не в идеальных условиях, а в контакте с людьми, обстоятельствами и самим собой.
И если на вашем следующем выступлении что-то пойдёт не по плану, попробуйте не бороться с реальностью. Посмотрите на неё как Безумная ткачиха: ага, вот эта нитка тоже пришла. Значит, будем вплетать.
Кто знает, может, именно так родится незапланированный шедевр.
Больше о моей работе с публичными выступлениями можно узнать здесь.
Автор: Виолетта Таборидзе, психолог, тренер по публичным выступлениям, ведущая с опытом 2000+мероприятий
Фото: пресс-служба
